28.01.2021

Денис Драгунский: «Статистическая правда и личная ложь»

Денис Драгунский: "Статистическая правда и личная ложь"
Денис Драгунский: "Статистическая правда и личная ложь"
Moscow-Live / Тихонов Михаил
Денис Драгунский: "Статистическая правда и личная ложь"

«Обычно мы считаем, что все наоборот: это статистика врет, а личный опыт говорит правду. Но увы, не всегда. Представим себе вагон метро. В нем почти свободно: 44 человека сидят и еще стоят человек 10. Входят хулиганы и начитают бить одного из пассажиров. Банальная ситуация: свидетелей нет. Почему? «А мы ничего не видели». Пятеро устали, семеро дремали, кто-то читал, кто-то чатился в айфоне (смотрел кино, играл в тетрис, редактировал отчет по продажам), кто-то увлеченно беседовал с соседом, кто-то глубоко задумался, кто-то просто смотрел в другую сторону — в общем, никто ничего не видел. Юридически доказать, что они лгут — наверное, невозможно. Но они, тем не менее, лгут. И полицейским, и, главное, самим себе», — отмечает писатель на своей странице в Facebook.

«Примерно то же можно сказать по поводу советских (сталинских) репрессий. Часто говорят: «люди просто не знали!»

* * *

Как же это они могли не знать? «Большие процессы» широко освещались в прессе. Плакаты с призывами «расстрелять, как бешеных собак» люди поднимали на митингах. Давали интервью: мол, рады тому, что врагов народа расстреляли. Но речь не о «троцкистско-бухаринских бандитах» — это крохотная группа. Речь о сотнях тысяч расстрелянных и миллионах арестованных или сосланных.

Цифры сильно разнятся, разумеется. Официальные источники говорят о примерно 800.000 расстрелянных и более 3.000.000 отправленных в лагеря. Неофициальные (демограф Вишневский) — о примерно 20.000.000 лагерников и высланных за весь период 1921 — 1953 гг. Но даже самые низкие оценки — это огромные цифры. Расстрельный список 1937-1938 гг. — около 700.000 казненных — число беспрецедентное для ХХ в., да, наверное, и для всего Нового Времени (чтобы государство казнило смертью столько своих граждан — уму непостижимо). По высоким оценкам — так или иначе репрессирован был каждый десятый. По низким — каждый пятидесятый. Расстрелян по приговору — примерно каждый 120-й. Это вполне достаточный процент для того, чтобы сограждане знали, что происходит. Это как избиение в вагоне метро, где 50 человек усиленно отворачиваются или притворяются, что спят.

* * *

Уводили из деревенских домов и городских квартир. Часто — из нескольких квартир в одном и том же доме. Уводили из коммуналок. У арестованных оставались на свободе члены семьи. Малые дети не всякий раз отправлялись в лагеря для «детей врагов народа» — часто их забирали родственники. Как могла «ничего не знать» соседка женщины, у которой появлялся еще один «лишний» ребенок? Как могла «ничего не знать» соседская семья о том, что ночью из квартиры напротив всех увели, а квартиру опечатали? Одна семья — могла не знать. Две, три, десять — могли не знать. Но речь-то о тысячах, о десятках и сотнях тысяч. Кстати говоря, в мемуарах часто встречается такой момент: «Когда отца (брата, мужа и т.п.) арестовали, вокруг меня образовалась мертвая зона. Перестали заходить в гости друзья, сослуживцы свели общение к минимуму; на улице многие прежние приятели, завидев меня издали, переходили на другую сторону».

Как-то это слабо сочетается с верой в то, что «люди просто ничего не знали».

* * *

Уж не будем говорить о «людях по другую сторону решетки», так сказать. Начиная от лиц, принимающих решения (пусть и на невысоком уровне), кончая тюремной и лагерной обслугой. Уж они-то всё прекрасно знали. Прежде всего, знали — пусть на своем уровне — о масштабе репрессий. А также знали, что слесарь Сидоров, счетовод Мартынов и писатель Сергеев — никакие не «шпионы», не «диверсанты» и не «готовили покушение на товарища Сталина». Что две сотни неграмотных карельских крестьян из глухой деревни не могут быть все как один — агентами финского генштаба.

Кроме того, у «людей по другую сторону решетки» были семьи, которые более или менее соображали, чем занимается их муж/отец/брат — ловит, допрашивает, судит, транспортирует, охраняет, гоняет на работу и наказывает карцером «врагов народа».

* * *

У этого длинного рассуждения одна довольно скромная цель. Показать, что слова «люди просто ничего не знали о расстрелах и лагерях» — как минимум заблуждение. Неумолимая статистика говорит — нет, друзья. Чудес не бывает. Вы знали. Но помалкивали. А вот почему вы помалкивали — это уже совсем другой разговор.

Но для начала надо признать: знали».

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *